Natalia Jakubova: Sárgát a sarokba. Dublett középre!

Kellemes meglepetéssel ért véget az idei Budapesti Őszi Fesztivál – Balázs Zoltán Csehov Platonov című előadását mutatta be saját társulatával a Maladype Színházban. Intellektuálisan hatásos és érzelmileg éles előadást láttunk, amely némi kockázattal egyensúlyoz a komédia és tragédia között, éppen úgy, ahogy egy biliárdasztal peremén az alvajáró Szása egyensúlyoz. Azon az asztalon, ahol donjuani kalandozásait éli csapodár férje.

Balázs Zoltán néhány évvel ezelőtt valóssággal berobbant intellektuálisan igényes előadásaival a rendezői szakmába. Akkor még előadásainak színvonala messze meghaladta színészei képességeit. Ma azt látjuk, hogy fiatal színészei érettek és lenyűgözőek, a rendező pedig kifinomultabb és nagyobb mesterségbeli tudással dolgozik. Még mindig előszeretettel használja az egyszerű geometriai megoldásokat: a cselekvést a biliárd játék köré összpontosítja, egy biliárdasztal másolata határozza meg négyszög alakú színpadi terét. Ebből a parányi játéktérből a rendező a maximális lehetőségeket hozza ki. Még mindig szereti a pontos lélektani ábrázolást (a francia Eric Rohmer-féle példázatokhoz hasonlót), ugyanakkor tudja, hogy a játékban a kockázat és a véletlen lehetősége is benne van - a színészei valóban biliárdoznak.

A nézők örömmel nézik a játékukat és teszik meg a fogadásaikat. Talán itt az ideje, hogy fogadjanak rájuk a nemzetközi fesztiválok vezetői is.

Natalia Jakubova

Желтого в угол, дуплет в середину!
Бильярд и мобильник на фестивале современного искусства в Будапеште

будапешт, фестиваль, искусство, театр / Театр становится ближе к зрителям, к их радостям и увлечениям...Фото Анет Тот-Каллаи
Театр становится ближе к зрителям, к их радостям и увлечениям...
Фото Анет Тот-Каллаи

Хотя два главных будапештских фестиваля – Весенний и Осенний – вроде концептуально по названию не отличаются, за Осенним традиционно закреплено так называемое современное искусство. То есть согласно здравому смыслу любое искусство, создающееся здесь и сейчас, является нам современным, хотим мы этого или нет, но чтобы еще и подходить под гриф «современное», искусству нужны вполне определенные признаки. Если это театр – то он должен быть по возможности невербален и/или как можно меньше общего иметь с театрами, банально ставящими кем-то написанные пьесы, причем делающими это так или иначе за счет налогоплательщиков. Совсем хорошо, если театр не имеет собственного помещения, а является неким блуждающим по фестивалям современного искусства неуловимым призраком.

Этим критериям в Будапеште были призваны соответствовать такие театры, как труппа Саши Вальц (спектакль «д`авант», показанный несколько лет назад в Москве и с тех пор не утративший своего очарования), Крис Вердонк (лабораторные штудии: как будет двигаться танцовщица, если ее подвесить как марионетку), наконец, Римини Протокол с фестивальным хитом «Радио Муэдзин». С последним произошла интересная метаморфоза. В то время как политкорректные немцы сочувствуют массово уволенным в Каире муэдзинам и оплакивают навсегда утрачиваемую восточную специфику, в Будапеште считают, что спектакль поднимает проблемы общества с огосударствленной религией и что старшее поколение венгров может при этом вспомнить годы социализма, а младшее под протяжное пение заезжих муэдзинов должно подумать, а не происходит ли нечто подобное и сегодня. Пусть эти тревоги отнюдь не напрасны, но все же встает вопрос, что такого есть в природе так называемого современного искусства, если мы способны наделять его вполне произвольным смыслом. Может быть, изначальное отсутствие смысла? Пока троица прикольных выпускников факультета прикладного театроведения в Гиссене сталкивала супермедлительный мир немецких пенсионерок с супербыстрыми автогонками, это было понятно. Затем Римини Протокол взялся за проекты с идеологическими претензиями, хоть в чем-то принцип остался тот же: демонстрация повсеместного маразма путем нетеатральных, то есть нарочито скучных, нарочито бессвязных и когда нарочито, а когда и вполне естественно (Восток!) медлительных баек. Новость для фанов этого фестивального спектакля: четвертый муэдзин, победитель многочисленных конкурсов и даже вошедший в число тех, чей голос будет через египетское госрадио заменять голоса тысяч уволенных собратьев, в спектакле больше не участвует. Его текст читает другой человек. Странно не это, а то, что тот когда-то участвовал в спектакле, где его перечисления призов и престижных встреч были тенденциозно перемешаны с картинками непритязательного быта его менее удачливых коллег.

Несколько спектаклей представили сами венгры. Руководитель драматического Нового театр Иштван Марта вспомнил о своем композиторском призвании и написал оперу «О дивный мир мобил», которую поставили в копродукции с оперным театром. Зрителям выдавали аж BlackBerry, хотя по большому счету введение техники ограничилось для публики чтением титров не с экрана, а именно с телефона, а для персонажей оперы – выслеживанием мужем жены путем подглядывания в ее мобилу. Восходящая звезда молодой венгерской режиссуры Виктор Бодо привез спектакль, сделанный в Граце, но с привлечением его собственной театральной группы «Спутник». «Спутник» – гораздо более удобоваримое название, чем «Кретакер», однако и Виктор Бодо скорее популяризирует находки своего старшего собрата Арпада Шиллинга, у которого когда-то играл в первых его спектаклях. «Час, когда мы ничего друг о друге не знали» – спектакль легкий, занятный, но все же остающийся на уровне студенческих этюдов – правда, очень хороших. Видимо, в современном искусстве и такое редкость. (Недаром театр в Граце пригласили даже на берлинские Театертреффен.)

Золтан Балаж показал в своем театре «Маладипе» премьеру чеховского «Платонова» (то бишь «Безотцовщины») – спектакль, интеллектуально и эмоционально отточенный, рискованно балансирующий между комедией и трагедией, как балансирует в нем сомнамбула Саша, ступая по краю бильярдного стола, на котором все еще продолжаются донжуанские приключения ее никчемного мужа. Несколько лет назад Золтан Балаж ворвался в режиссерскую профессию спектаклями, чьи интеллектуальные претензии далеко оставляли за собой возможности работавших с ним актеров. Сегодня мы видим зрелых, хоть все еще молодых и обаятельных артистов, и сам режиссер работает тоньше и изощреннее. Он все еще любит простые геометрические решения: действие сосредоточено вокруг бильярда, да и сам четырехугольник сценического пространства представляет собой лишь увеличенную копию бильярдного стола. Однако теперь режиссер выжимает из этого лаконичного игрового поля максимум возможностей. Он все еще любит точный психологический расклад (как в притчах француза Эрика Ромера), но знает, что в игру надо ввести элемент риска и случайности – его актеры взаправду играют в бильярд. Зрители с удовольствием делают на них ставки. Возможно, на них пора делать ставки и директорам международных фестивалей. И не только «современного искусства».

Наталия Якубова - Будапешт